Неточные совпадения
— Я, знаете, человек холостой, этак несветский и неизвестный, и к тому же законченный человек, закоченелый человек-с, в
семя пошел и… и… и заметили ль вы, Родион Романович, что у нас, то есть у нас в России-с, и всего более в наших петербургских кружках, если два умные человека, не слишком еще между собою знакомые, но, так сказать, взаимно друг друга уважающие, вот как мы теперь с вами-с, сойдутся вместе, то целых полчаса никак не
могут найти темы для разговора, — коченеют друг перед другом, сидят и взаимно конфузятся.
Раздается: «ну!», клячонка дергает изо всей силы, но не только вскачь, а даже и шагом-то чуть-чуть
может справиться, только
семенит ногами, кряхтит и приседает от ударов трех кнутов, сыплющихся на нее, как горох.
Утренняя роса еще оставалась внизу на густом подседе травы, и Сергей Иванович, чтобы не
мочить ноги, попросил довезти себя по лугу в кабриолете до того ракитового куста, у которого брались окуни. Как ни жалко было Константину Левину мять свою траву, он въехал в луг. Высокая трава мягко обвивалась около колес и ног лошади, оставляя свои
семена на мокрых спицах и ступицах.
Этим фактом некоторые из моих товарищей хотели доказать ту теорию, что будто бы растительные
семена или пыль разносятся на огромное расстояние ветром, оттого-де такие маленькие острова, как Бонин-Cима, и притом волканического происхождения, не имевшие первобытной растительности, и заросли, а змей-де и разных гадин занести ветром не
могло, оттого их и нет.
Бог взял
семена из миров иных и посеял на сей земле и взрастил сад свой, и взошло все, что
могло взойти, но взращенное живет и живо лишь чувством соприкосновения своего таинственным мирам иным; если ослабевает или уничтожается в тебе сие чувство, то умирает и взращенное в тебе.
Ты и не знал сего, а
может быть, ты уже тем в него
семя бросил дурное, и возрастет оно, пожалуй, а все потому, что ты не уберегся пред дитятей, потому что любви осмотрительной, деятельной не воспитал в себе.
Мир закончен был в шесть дней творения в том смысле, что в него вложены были все силы и
семена жизни, и он
мог развиваться далее уже из себя, без нового творческого вмешательства.
С другой стороны, все ваши мысли, все брошенные вами
семена,
может быть, уже забытые вами, воплотятся и вырастут; получивший от вас передаст другому.
— Молодым гряды копать, старым
семена мочить, — распоряжалась Манефа. —
Семян достанет?
— Я вам, сударыня Аксинья Захаровна, про одного моего приятеля расскажу, — продолжал старик Снежков. — Стужин есть, Семен Елизарыч, в Москве. Страшный богач: двадцать пять тысяч народу у него на фабриках кормится. Слыхали, поди, Патап Максимыч, про
Семена Елизарыча? А
может статься, и встречались у Макарья — он туда каждый год ездит.
Эти понятия были наивны и несложны, но,
может быть, именно вследствие этой почти детской наивности они глубоко западали в душу и навсегда остались в ней, как первые
семена будущих мыслей…
Революционные парижские кружки тоже не нравились Райнеру. Еще он
мог симпатизировать федеративным стремлениям чехов, но участие католического духовенства и аристократии в делах польской национальности отворачивало его от этих дел. Брошенные отцом
семена презрения к папизму крепко разрослись в молодом Райнере, и он не
мог вообразить себе никакой роли в каком бы то ни было участии с католическим попом. К тому же, как уже сказано, Райнер не был почитателем принципа национальностей.
— Это точно-с, доложу вам, что
может быть приятнее для образованного человека, как одиночество, — заметил советник, садясь на лавку, — а впрочем, есть и компания иногда не хуже одиночества. Я сейчас встретил Крупова,
Семена Ивановича, он такую себе подцепил дамочку.
У него был только один соперник — инспектор врачебной управы Крупов, и председатель как-то действительно конфузился при нем; но авторитет Крупова далеко не был так всеобщ, особенно после того, как одна дама губернской аристократии, очень чувствительная и не менее образованная, сказала при многих свидетелях: «Я уважаю
Семена Ивановича; но
может ли человек понять сердце женщины,
может ли понять нежные чувства души, когда он
мог смотреть на мертвые тела и,
может быть, касался до них рукою?» — Все дамы согласились, что не
может, и решили единогласно, что председатель уголовной палаты, не имеющий таких свирепых привычек, один способен решать вопросы нежные, где замешано сердце женщины, не говоря уже о всех прочих вопросах.
Неодухотворенная, неосмысленная и непросветленная любовь родителей к детям, даже любовь к друзьям, к близким
может нести с собой разрушение личности и жизни,
может сеять
семя смерти.
Может быть, он и тогда, при жизни мужа, уж думал:"Мерзавец этот Савка! какую штучку поддел! вон как она ходит! ишь! ишь! так по струнке и
семенит ножками!"И кто же знает,
может быть, он этому Савке, другу своему, даже подсыпал чего-нибудь, чтоб поскорей завладеть этою маленькою женщиной, которая так охотно пойдет за тем, кто первый возьмет ее за ручку, и потом всю жизнь будет
семенить ножками по струнке супружества!
— Нет, не то что места, а
семена, надо быть, плохи. Какая-нибудь,
может, рожь расхожая и непросеянная. Худа и обработка тоже: круглую неделю у нее мужики на задельи стоят; когда около дому-то справить!
— Да, и я вам писал о том из Америки; я вам обо всем писал. Да, я не
мог тотчас же оторваться с кровью от того, к чему прирос с детства, на что пошли все восторги моих надежд и все слезы моей ненависти… Трудно менять богов. Я не поверил вам тогда, потому что не хотел верить, и уцепился в последний раз за этот помойный клоак… Но
семя осталось и возросло. Серьезно, скажите серьезно, не дочитали письма моего из Америки?
Может быть, не читали вовсе?
Года три с небольшим ходила Агафья за Лизой; девица Моро ее сменила; но легкомысленная француженка с своими сухими ухватками да восклицанием: «Tout çа c’eat des bêtises» — не
могла вытеснить из сердца Лизы ее любимую няню: посеянные
семена пустили слишком глубокие корни.
В личности возможно величайшее напряжение половой энергии, вне этой энергии даже нет сильной личности, но направление этой энергии не
может быть родовым — оно противится распадению в дурной множественности [Существует оккультное учение о том, что нужно задерживать
семя для роста и укрепления личности, и указываются пути общения, на этом основанные.
— Помилуйте, Настасья Ивановна,
может ли такое прелестное дитя надоесть?.. Он так похож на
Семена Семеныча!
Грехи, соблазны и суеверия — это та земля, которая должна покрывать
семена любви для того, чтобы они
могли взойти.
Одна репа здешняя не вкусна:
может быть, это от грунта земли или от дурных
семян.
Семен Матвеич заставил меня сесть. В полутьме я не
могла разглядеть его лица, я же отворачивалась от него, но я слышала, что он тяжело дышал и скрипел зубами. Не страх чувствовала я и не отчаяние, а какое-то бессмысленное удивление… Пойманная птица, должно быть, так замирает в когтях коршуна… да и рука
Семена Матвеича, который все так же крепко держал меня, стискивала меня, как лапа…
Холодом обдало меня от этих слов. Я ушам своим едва поверила. В первую минуту мне показалось, что Семен Матвеич хотел купить мое отречение от Мишеля, дать мне «отступного»… Но эти слова! Мои глаза начинали привыкать к темноте, и я
могла различить лицо
Семена Матвеича. Оно улыбалось, это старое лицо, а сам он все расхаживал маленькими шагами,
семенил предо мною…
Миних совершил это дело,
может быть, оплодотворив в сердце своем
семена, брошенные на него Волынским.
В расчетах этих он не догадался только, что хотя просвещенной национальности не существовало в России, но
семя ее заброшено в каждом человеке, где лишь только есть народ; и потому действовать именем ее легко было в лице той, которая, как дочь Великого Петра, отца отечества,
могла возбудить эту народность лучше сборища патриотов, действующих от себя.
Я выполнил точно волю своего благодетеля, потому что хранить тайну умел с детских лет. Ах! почему не
мог я назвать тогда своею матерью пригожую женщину, посещавшую меня тайком, в которой узнал я со временем Кропотову, жену
Семена Ивановича? Она кормила меня своею грудью, любила меня, как сына, и,
может статься, была настоящая моя… Нет, не хочу обманывать себя этою приятною мечтою. Скольких бедствий избавился бы я тогда!
У нас уже были приготовлены для посева овес, клевер, тимошка, греча и огородные
семена, и мы всякий раз осматривали все это и обсуждали подолгу, какой
может быть урожай, и все, что говорила мне Маша, казалось мне необыкновенно умным и прекрасным.
— Но теперь, конечно, Петр Иннокентьевич передаст все вам, и оба
Семена Толстых побесятся-таки, что состояние Толстых ускользнуло от их загребистых лап… Их бы следовало сильно проучить, а то они
могут быть опасны…
Да, конец, и конец совершенно неожиданный. Я бы, несомненно,
мог повенчать моих героя и героиню и соединить таким образом два любящих сердца на долгую и счастливую жизнь. На них радовались бы отдохнувшие от многолетних треволнений Марья Петровна и Гладких. Я
мог бы заставить умереть, испытав все мучения нечистой совести,
Семена Порфирьевича Толстых.
Ни ласки Петра Иннокентьевича, ни трогательная нежность Гладких не
могли излечить ее сердце от раны, нанесенной ему грубою откровенностью молодого
Семена Толстых.
Действие, произведенное этим именем на
Семена Порфирьевича, не поддается описанию. Он отскочил к стене, видимо, задыхаясь, и не
мог говорить.
— Это умно, это я одобряю… Твое богатство останется твоим родственникам по прямой линии… Это в порядке вещей. Один из этих родственников я, Петр, и если Таня выйдет за
Семена, тебе не надо будет более заботиться об этой девочке; ты
можешь, конечно, ее наградить деньгами… Семен же будет вести твое дело…
Дом у Плавиковой хорошо держан. Конечно, с претензией. Она иначе не
может. Мне показалось, что лакеи напудрены. Недурно было бы напудрить физию
Семена.
И перед ним начал развиваться длинный свиток воспоминаний, и он в изумлении подумал: ужели их так много? отчего только теперь они все вдруг, как на праздник, являются ко мне?.. и он начал перебирать их одно по одному, как девушка иногда гадая перебирает листки цветка, и в каждом он находил или упрек или сожаление, и он
мог по особенному преимуществу, дающемуся почти всем в минуты сильного беспокойства и страдания, исчислить все чувства, разбросанные, растерянные им на дороге жизни: но увы! эти чувства не принесли плода; одни, как
семена притчи, были поклеваны хищными птицами, другие потоптаны странниками, иные упали на камень и сгнили от дождей бесполезно.
Хотя злые языки указывали, быть
может, не без основания, на ключницу Марфу, разбитную, еще далеко не старую бабенку, как на «предмет»
Семена Иоаникиевича, но в этих отношениях, если они и существовали, не было и не
могло быть любви в высоком значении этого слова. Любил Семен Иоаникиевич из женщин только одну свою племянницу, хотя это не мешало ему любить весь мир своим всеобъемлющим сердцем.
Князь Вадбольский. Мимо проехали! Спи себе, Мурза, покуда есть время спать;
может быть, ночью и некогда будет. Теперь мы сражаемся со своими. Дай-ка переведаться мне с Дюмоном, а там примемся за
Семена: он свой брат, подождет.
Они не
могут понимать значение этих слов, выражающих объяснение недоступного им состояния, как не
могло бы сухое, непроросшее
семя понимать состояния
семени отсыревшего и уже наклюнувшегося.
Потемнело у
Семена в глазах; крикнуть хочет — не
может.
Революционное насилие над свободой мысли и слова по существу несет в себе
семя контрреволюции, оно есть наследие старого мракобесия и не
может быть терпимо в свободной стране.
Почему так дурно протекает революция, почему разложение в ней возобладало над созиданием, почему таит она в себе
семя неотвратимой, быть
может, безобразной реакции?
Семена Петровича Ливцова,
может, припомните-с, к нам в Т. при вас заезжал; ну, так брат его младший, тоже петербургский молодой человек считается, в В-ом при губернаторе служил и тоже блистал-с разными качествами-с.
Как сый всегда в начале века
На вся простерту
мочь явил,
Себе подобна человека
Создати с миром положил,
Пространства из пустыней мрачных
Исторг — и твердых и прозрачных
Первейши
семена всех тел;
Разруша древню смесь спокоил;
Стихиями он все устроил
И солнцу жизнь давать велел.
— Честь имею представиться. Исправник Полежаев. Очень сожалею, что этот каналья ямщик доставил вам огорчение, хотя признаюсь… не знаю, чем
могу… Власть
Семена Афанасьевича… тут роль исправника прекращается… Если
могу так выразиться…
—
Может быть… — вяло ответил седой господин и отвернулся. А в это время к ним подошел губернатор и опять стал пожимать руки
Семена Афанасьевича и поздравлять с «возвращением к земле, к настоящей работе»… Но умные глаза генерала смотрели пытливо и насмешливо. Семен Афанасьевич немного робел под этим взглядом. Он чувствовал, что под влиянием разговора с приятелем юности мысли его как-то рассеялись, красивые слова увяли, и он остался без обычного оружия…
— Я бы
мог дать вам объяснение, но, зная, что вы не способны понять духовную истину, я предпочитаю молчание. Однако я дам вам общий совет: обращайтесь с каждым человеком, которого вы встретите, так же, как с самим собой, служите ему так же, как вы желали бы, чтобы вам служили. Таким образом, вы посеете
семя добрых дел, и богатая жатва их не минует вас.
До сих пор
могли быть сделаны два дела: выдача
семян на обсеменение и заготовление из казенных лесов дров на отопление.
Кидай только
семя, кидай его всюду, где
можешь, и будешь плоды сбирать, где сам не надеялся.
Но все это ни к чему не
могло повести: естественно человеку дышать, но не
может же он дышать без воздуха; естественно зерну прозябать, но не взойдет же
семя, брошенное на голую каменную плиту; так не разовьется и живой организм человеческий, попавший в среду такого бездушного, автоматического [барского] существования, какое мы видим у игрушечкиных господ.